главная | глава 1 | глава 2 | глава 3 | литература | проект

ГЛАВА 3. ДИНАМИКА МЕЖКОРЕЙСКОГО УРЕГУЛИРОВАНИЯ В 90-Е ГОДЫ XX   СТОЛЕТИЯ.

3.1. Объединительная политика Севера и Юга Кореи и её достижения (1990-1994).

В начале 90-х годов практически все страны социализма вступили в период реорганизации общественно-политической системы либо на пути отказа от предыдущей социальной ориентации (страны Восточной Европы, Россия, Монголия), либо на пути радикальных реформ (Китай, Вьетнам). Северная Корея, оставшись приверженной своей ортодоксальной чучхейской доктрины развития, стала испытывать давление как со стороны идеологических противников, так и бывших союзников. В новогоднем совместном обращении 1993 г. ЦК ТПК, Центрального народного комитета и Административного совета положение страны обрисовано следующим образом: «В прошлом году империалисты и реакционеры настойчиво пытались изолировать и удушить нашу республику – бастион социализма, уничтожить наше социалистическое дело, но они не смогли сдержать движение вперёд нашего народа».

По ряду причин проблема самосохранения северокорейского режима встала чрезвычайно остро именно к началу 90-х годов. Низкая продуктивность экономики, утвердившаяся в предыдущее десятилетие, привела к хозяйственному и социальному кризису. Отставание от Юга в социально-экономическом соперничестве порождало сомнение в перспективности существующей модели развития.Материалы официальных выступлений руководителей КНДР свидетельствуют, что дальнейшая судьба северокорейской системы связывается ими, как и раньше, с успешным решением трёх основных задач: поддержанием политической стабильности, экономическим подъёмом, наращиванием оборонной мощи. «Угрожающая ситуация, когда в ряде стран… капитализм возрождается, создаёт серьёзные трудности для нашей революции и ставит перед ней сложные задачи… Кризис, с которым мы столкнулись, беспрецедентен по своей серьёзности и остроте», - признавал в своё время всю сложность положения Ким Ир Сен.

Харизматический статус «великого вождя» обеспечивал социально-политическую стабильность чучхейского общества, являлся основой концепции «диктатуры пролетариата» в Корее. Процесс наследственной передачи власти «любимому руководителю» Ки Чен Иру фактически стал попыткой перенести заслуги отца на сына и этим гарантировать лояльность населения режиму после смерти первого северокорейского президента. Безусловно, акт наследования власти был рассчитан на рядовые слои северокорейского общества. Обращение к простому народу на многочисленных массовых митингах, обработка его через налаженную сеть политического образования и воспитания революционного духа были призваны сохранить волну трудовой активности.

Потребности армии и укрепление обороноспособности страны учитываются, в первую очередь, при выработке экономической политики КНДР. Оборонные предприятия тяжёлой промышленности составляют основу народнохозяйственного комплекса. Реализация концепции их опережающего развития явилась одной из главных причин сложностей в экономике Севера, связанных со структурными диспропорциями. На военные нужды расходуется от 11,6% (данные Пхеньяна за 1992 г.) до 21% (данные Сеула за тот же год) государственного бюджета, то есть от 1,15 до 5,55 млрд.долл. Даже в условиях жесточайшего финансового кризиса Пхеньян стабильно выделяет средства на программы ядерных исследований и создания ракет средней дальности типа «Нодон-1» и «Нодон-2».

Затраченные на это ресурсы приносят, как считает Пхеньян, свои дивиденды: в 1990-1993 гг. среднегодовой доход от продажи оружия другим странам, в том числе ракетного, составил 500 млн.долл., или 1/3 экспортной выручки КНДР.

Сокращение объёмов внешней торговли и последовавшая переориентация её географической структуры усугубили экономическую ситуацию. Прекращение преференциальных торговых связей с Россией, на которую в 80-е годы приходилось 40-60% внешнеторгового оборота Северной Кореи, уменьшило объём взаимной торговли в 1991 году на 68,1%. Соответственно в денежном выражении она составила 365 млн.долл. Россия оказалась лишь третьей среди основных зарубежных партнёров Севера. Ведущим торговым партнёром стал Китай – 654,4 млн.долл., вторую позицию заняла Япония - 501 млн.долл., четвёртый показатель у Мексики - 312 млн.долл.Общий объём внешней торговли в критическом 1991 году составил 2,72 млрд.долл., что означало сокращение на 16.7% по сравнению с предыдущим периодом. Экспорт составил 1,01 млрд.долл., упав на 25%, импорт – 1,71 млрд.долл. (-10%). Следует отметить, что Пхеньяну удалось избежать фатальных последствий резкого свёртывания российско-северокорейских связей за счёт удачной переориентации на альтернативных партнёров – поставщиков нефти их Южной Америки и Ближнего Востока, которые со своей стороны проявили интерес к закупке в Северной Корее современного оружия. В 1992 г. темпы падения торговли замедлились до 2,2%; внешнеторговый оборот составил 2,66 млрд.долл. (экспорт – 1,02 млрд.долл., импорт – 1,64 млрд.долл.).Тем не менее хронический торговый дефицит стимулировал формирование внешней задолженности в размере 9,72 млрд. долл., которая существенно ограничивала возможности северокорейского импорта и тормозила промышленную активность. В этих целях утверждается Закон об иностранных инвестициях, за которым последовали приближённые к новым реалиям законодательные акты о совместном предпринимательстве и статусе иностранных предприятий на территории КНДР. Однако несбалансированность между внутри- и внешнеэкономическими структурами, неразвитость системы ценообразования, другие проблемы экономического и политического характера не позволяли надеяться на значительный и долгосрочный позитивный эффект от принятых мер.

И всё же с начала 90-х годов руководители Северной Кореи прилагают немалые усилия, чтобы приспособиться к новым тенденциям мирового развития и одновременно избежать их губительного для чучхейского режима воздействия. Сюда относятся такие факторы, как:

-    необходимость осуществления либерализации внутренней политики и приверженность идее тотального (общественного) контроля для обеспечения политической стабильности;

-    ускорение развития гражданской, прежде всего лёгкой, промышленности и соблюдение интересов армии и военно-промышленного комплекса (в общественно-политической жизни);

-    расширение и повышение эффективности внешнеэкономических связей и доминирование концепции опоры на собственные силы в социально-экономическом развитии;

-    отказ от стратегии самоизоляции, открытость общества внешнему миру и обеспечение защищённости от деструктивного идеологического влияния извне;

-    острая потребность в скорейшем проведении реформ и сохранение ортодоксальной чучхейской общественно-политической системы.

В Южной Корее общественно-политическая система, утвердившаяся после окончания Второй мировой войны, претерпела существенную трансформацию. Сохранив традиционную жёсткость, официальный Сеул постепенно отказывается от присущей авторитаризму отчуждённости власти от общества, утверждает сбалансированные отношения между её законодательной и исполнительной ветвями. Репрессивные законы пересматриваются, а оппозиционные партии получили возможность участвовать в законотворческом процессе, повысив тем самым ответственность администрации за свои действия. 1993 год явился началом концепции под названием «Новая Корея», которую предложил первый за  последние тридцать лет корейской истории президент, не связанный с армейскими кругами. По его утверждениям, «Новая Корея» будет более свободным и более зрелым демократическим обществом, все члены которого уже получили право трудиться и сосуществовать в гармонии друг с другом. «Расцвет общества ознаменует высокий уровень жизни и уважение достоинства каждого индивида», - декларировал в своей инаугурационной речи Ким Ен Сам. Идея «Новой Кореи», воссоединённого, развитого, демократического государства, опирается на следующие важные элементы: легитимность политической власти президентской администрации, незапятнанная политика и сильное правительство, новая экономика, поощряющая деятельность всех членов общества, которые живут в гармонии и процветании, участие в новом международном порядке, в рамках которого может быть реализовано воссоединение разделённого Корейского полуострова.

Ким Ен Сан одержал убедительную победу на президентских выборах в декабре 1992 года, опередив ближайшего соперника почти на 2 млн. голосов избирателей. Он получил поддержку 42% принявших участие в голосовании (9 977 332 голоса), тогда как два других основных претендента  - лидер Демократической партии (ДП) Ким Тэ Чжун и лидер Объединённой Народной партии (ОНП) Чан Чжу Ен набрали соответственно 33,8% (8 041 284) и 16,3% (3 880 067 голосов).Даже его политические оппоненты отмечали, что проведённые выборы были самыми справедливыми и спокойными за всю историю Кореи, а в основе легитимности новой администрации лежит воля корейского народа, ясно выраженная на этих выборах.

Опираясь на поддержку населения и надежды всего южнокорейского общества, администрация Ким Ен Сама сформулировала приоритетные цели своего пятилетнего срока пребывания у власти, пообещав создать государство «закона и порядка», содействовать формированию «чистой политической среды путём оздоровления государственной структуры сверху».В ходе предвыборной кампании Ким Ен Сам говорил, что в Корее закон и порядок были попраны, власть ослабла, экономическая структура утратила эффективность, платёжный баланс стал дефицитным, прилежание и трудолюбие уступили место лености и самоуспокоению. Он назвал это «корейской болезнью», симптомы которой удавалось скрывать в авторитарном обществе, но которые проявились, когда в процессе демократизации Южная Корея стала более открытой и свободной. Президент обещал открыть эпоху перемен и реформ, главную роль в осуществлении которых должен играть корейский народ. По его словам, терпение и самопожертвование станут залогом успеха. Изобилие и справедливое распределение будут достигнуты, когда люди воспитают в себе чувство общности и солидарности, когда имущие и неимущие разделят то, что имеют, когда обладающие привилегиями откажутся от них в пользу непривилегированных.9

Проблему выхода Кореи на новый качественный уровень развития могла решить на последующих этапах только гражданская администрация, обеспечив единство и согласие в национальном масштабе. Армия не препятствовала проведению свободных демократических выборов, а её наиболее дальновидные представители призвали всё население способствовать национальному примирению, заявив, что без стабильности в обществе невозможно осуществить программу реформ, которые так всем необходимы. Однако нового президента не устраивал нейтралитет только части военных. Успех в выполнении четырёх задач правительства был тесно связан с установлением гражданского контроля за деятельностью всей армии и спецслужб. Весной 1993 года началась чистка среди высших армейских чинов, главной целью которой стало ограничение их возможностей влиять на политические процессы. На следующем этапе правительство приостановило деятельность офицерских организаций, имевших значительный политический вес.

Ориентация нового правительства на решение проблем экономического и социального развития затрагивает принципиальные основы формирования бюджета, особенно его оборонной части. В мае 1992 года Министерство обороны РК обнародовало среднесрочный план формирования своего бюджета на 1993-1997 гг., в котором предусмотрены среднегодовые показатели в 24,4% от государственного бюджета и 3,69% от НВП на военные нужды при ежегодном росте этих расходов на 12,4%. В 1992 году расходы на армию составили 11,5 млрд.долл., в 1993 году – 12,6 млрд.долл.Важным фактором, определяющим уровень оборонных расходов Сеула, являются его союзнические отношения с Соединёнными Штатами. В заявлении по итогам 24-й Консультативной встречи по проблемам безопасности США-РК в октябре 1992 года министры обороны двух стран пришли к выводу, что оперативное командование вооружёнными силами в Корее может быть передано южнокорейским военным. Сходный тезис под нажимом американцев был подтверждён сторонами в следующем году на аналогичной встрече в Сеуле. Подобная тенденция отразила, прежде всего, желание Соединённых Штатов побудить Сеул увеличить свою долю в совместных расходах на поддержание обороноспособности Южной Кореи. Как следствие, на содержание американских войск в 1993 году из бюджета РК было выделено 220 млн., а в 1995 году – уже около 300 млн.долл10.

Концепция «Новой Кореи» предусматривает «второй экономический взлёт» и приобретение страной статуса «развитой нации». Лидирующее положение Южной Кореи в Азиатско-тихоокеанской эре XXI столетия должна обеспечить динамичная и либеральная экономика. Согласно этой схеме страна ориентируется на существенный рост экономического потенциала за счёт стабилизации потребительских цен, создание устойчивого положительного баланса по международным платежам, содействия технологическому развитию, создание сельскохозяйственных и рыбных артелей, содействия мелкому и среднему предпринимательству, поддержание регионального баланса и реформирования монетарной и финансовой политики. Задачи программы развития предстоит решать в условиях экономических трудностей, и администрация Ким Ен Сама призывает соотечественников упорно трудиться.Весной 1993 года в РК было достигнуто беспрецедентное соглашение между профсоюзами и предпринимателями под девизом оздоровление южнокорейской экономики. Федерации профессиональных союзов и предпринимателей, поддерживая призывы правительства, решили на год заморозить заработную плату и потребительские цены. При этом указывалось, что опережающий рост заработной платы в последние годы по сравнению с малой производительностью серьёзно ослабил конкурентоспособность корейской продукции. К примеру, в 1987-1992 гг. в промышленном секторе ставки заработной платы увеличились на 109%, а производительность только на 50%.

Встречи глав правительств Северной и Южной Кореи, начавшиеся осенью 1990 года, стали важным этапом в процессе урегулирования корейской проблемы. Их переговоры проходили поочерёдно в Сеуле и Пхеньяне.На первой встрече в Сеуле в сентябре они изложили своё понимание содержания и целей нового этапа диалога и констатировали, что он призван «устранить политическую и военную конфронтацию и реализовать многоцелевое сотрудничество и обмен между Севером и Югом».Премьер КНДР Ён Хен Мук на первом же заседании заявил, что продуктивность переговоров может быть обеспечена за счёт выполнения двух предварительных условий: вступления двух частей раздвоённой страны в ООН на одно место, прекращение совместных американо-южнокорейских военных учений на два-три года.Северокорейский премьер представил также предложение по смягчению политической конфронтацией между Севером и Югом, имея в виду прекращение взаимной клеветы, отмену всех законодательных и институциональных ограничений сотрудничества, гарантии свободы прессы и свободы мысли, отмену физических барьеров, разделяющих Север и Юг, осуществление  свободных поездок и контактов между политическими партиями, совместные действия в международных делах. Были также перечислены меры по смягчению военной конфронтации, в целом совпадающие с инициативой КНДР от 31 мая 1990 года в области разоружения, контроля над вооружениями и обеспечения мира на полуострове. Подразумевалось, что декларация о ненападении между Севером и Югом будет принята на основе перечисленных предложений. «Если политическая и военная конфронтация будет устранена, будут созданы условия для реализации широкой программы сотрудничества и обмена во всех сферах социальной жизни, включая экономику и культуру…» - заявил Ён Хен Мук.11

В свою очередь, премьер РК Кан Ен Хун огласил программу переговоров из четырёх пунктов:

ü       подписание основного соглашения по улучшению межкорейских отношений;

ü       принятие мер по многоцелевому обмену и сотрудничеству;

ü       укрепление политического и военного доверия между Югом и Севером;

ü       принятие мер по сокращению вооружённых сил Юга и Севера.12

По результатам первого раунда переговоров было видно, что, с одной стороны, давние разногласия сторон в подходе к переговорному процессу сохранились, с другой – существовала возможность создания условий для выработки компромиссных решений.

На следующей встрече делегации изложили своё видение содержания возможной межкорейской декларации. Северокорейская делегация представила проект, состоявший из семи статей и включавший положения о неприменении силы в решении межкорейских проблем, о прекращении гонки вооружений и поэтапном сокращении вооружённых сил. Южнокорейская сторона подготовила для обсуждения проект из восьми пунктов. В нём говорилось о необходимости подтверждения принципов Совместного заявления от 4 июля 1972 года о взаимном признании и невмешательстве во внутренние дела, о развитии экономического и гуманитарного обмена и сотрудничества, о неиспользовании военной силы, о принятии мер по укреплению доверия в военной области и сокращению вооружений, о прекращении клеветнических и враждебных выступлений и т.д. Кроме того, премьер Южной Кореи выступил с широкой программой многоцелевого сотрудничества и обмена для восстановления взаимного доверия, которая включала десять предложений по организации межкорейских поездок, девять предложений по налаживанию межкорейских связи, тринадцать предложений о межкорейском экономическом сотрудничестве.Стороны не смогли подготовить общий итоговый документ из-за бескомпромиссного подхода к спорным вопросам, но некоторые их предложения содержали ряд общих идей. Практически оказались согласованными положения о приверженности духу Совместного заявления от 4 июля 1972 года о взаимном признании факта существования несходных  идеологий и социальных систем и невмешательстве во внутренние дела, о недопустимости использовать военную силу для решения спорных проблем, о важности открытия прямой линии связи для предотвращения несанкционированных военных инцидентов.

Очередная встреча премьеров состоялась в Сеуле. Она вновь выявила серьёзные расхождения в позициях сторон. Север настаивал на подписании в первую очередь декларации о ненападении, исходя из своей концепции приоритета военно-политических вопросов, Юг – на принятии базового документа по улучшению межкорейских отношений ещё до подписания основной декларации. Южнокорейская делегация представила проект базового соглашения из десяти пунктов, основу которого составляли предложения по налаживанию экономического и гуманитарного сотрудничества, обеспечению режима взаимного доверия. Северокорейская сторона представила единый проект декларации о ненападении, примирении и сотрудничестве, который в целом содержал компромиссное решение  проблемы – объединить в одном документе военно-политический и гуманитарно-экономический аспекты.

Подход Сеула значительно осложнил ход переговоров. Премьер Кан Ен Хун заявил: «Мы предполагаем принятие документа о ненападении, но мы не хотим недействующий договор, который таковым является только по названию. То, к чему мы неустанно стремимся, - действительное соглашение о ненападении, которому предшествует создание рабочей основы отношений между Югом и Севером и укрепление взаимного доверия и которое опирается на решимость соблюдать его и на надёжные гарантии»13.

В свою очередь, Ён Хен Мук подчеркнул, что Сеул препятствует подписанию соглашения о ненападении, поскольку заинтересован в сохранении американского военного присутствия. Он добавил, что КНДР не будет обсуждать проблемы мира на полуострове, если Юг будет продолжать искать защиту в американском ядерном оружии, которое «может привести всю нацию к атомной катастрофе».14

Четвёртый раунд переговоров состоялся в Пхеньяне лишь в октябре 1991 года. В коммюнике по итогам встречи стороны заявили о готовности принять свободное соглашение для прекращения политической и военной конфронтации и содействия обменам и сотрудничеству и выработки Соглашения по примирению, ненападению, обменам и сотрудничеству.

Соглашение по примирению, ненападению, обменам и сотрудничеству между Севером и Югом было подписано 13 декабря 1991 года15 в ходе пятого раунда межкорейских переговоров в Сеуле и вступило в силу 19 февраля 1992 года после обмена ратификационными грамотами, который был проведён в торжественной обстановке во время шестого раунда переговоров в Пхеньяне. Документ имеет преамбулу, 25 статей и 4 главы. В нём говорится, что отношения сторон не являются межгосударственными, они носят временный характер и становятся основой будущего объединения наций.

Глава первая содержит обязательства по примирению сторон:

-          уважение политических и социальных систем друг друга;

-          невмешательство во внутренние дела друг друга;

-          прекращение клеветы и оскорблений;

-          отказ от попыток низвергнуть друг друга;

-          превращение перемирия в прочный мир;

-          прекращение конфронтации на международной арене;

-          создание межкорейских органов связи в Пханмунчжоме для проведения консультаций;

-          учреждение политического комитета для реализации мер по примирению.16

Во второй главе перечислены меры, которые должны предотвратить вооружённые нападения друг на друга. В их числе были названы: создание совместного военного комитета для выработки и реализации мер доверия и мер разоружения, открытие прямой телефонной линии между военными представителями сторон для предотвращения международных инцидентов17.

Глава третья обусловила направления экономического сотрудничества, гуманитарные обмены, обеспечение свободы поездок и контактов, восстановление транспортных линий, линий почтовой и телекоммуникационной связи, сотрудничества на международной арене.Желание продемонстрировать взаимный конструктивный подход  к переговорам нашло своё отражение в ряде статей соглашения.Статья 4 стала результатом усилий Сеула и соответствующего согласия Пхеньяна на включение положения, которое обозначило формальный отказ Севера от стратегии революционализации Южной Кореи в формулировке: «Обе стороны отказываются от попыток в какой-либо форме осуществлять действия по подрыву и свержению другой стороны».В пятой статье стороны взяли на  себя обязательство прилагать совместные усилия по превращению нынешнего перемирия в прочный мир, что означало временное отступление Пхеньяна от принципа «урегулирования между непосредственными участниками конфликта», т.е. от ориентации на первоочередное подписание мирного договора с Соединёнными Штатами.18

Главная ценность соглашения заключается в том, что оно отражает существенное сближение методологического подхода сторон к проблеме объединения. На практике это могло бы означать, что Север и Юг, признав невозможность немедленного объединения, принимали обязательство о признании друг друга и начале многоцелевого сотрудничества в условиях мирного сосуществования. Соответственно Соглашение по примирению, ненападению, обменам и сотрудничеству не было программным документом объединения. Тем не менее оно позволяло сторонам сосредоточиться на проблемах внутреннего развития, создавая благоприятный для этого режим «примирения, ненападения, обменов и сотрудничества». Подписав документ, Пхеньян рассчитывал укрепить свой международный статус и преодолеть дипломатическую изоляцию. Он также стремился получить гарантии от поглощения экономически более развитым Югом, сохранив определённое военное преимущество перед ним.

Сеул же полагал, что нормализация межкорейских отношений явится важнейшим условием успешного проведения экономической и политической реформы, демократизации общественной жизни. Осуществление программы экономического и гуманитарного сотрудничества закладывало перспективу прямого воздействия на социально-экономическую систему КНДР с целью её открытия и реформирования. Кроме того, межгосударственный статус отношений Юг-Север позволял избежать «обвального объединения» в случае дестабилизации северокорейского режима.

Во исполнение решений пятого раунда межкорейских переговоров в декабре 1991года стороны провели в Пханмунчжоме переговоры по ядерной проблеме, согласовав текст декларации о создании безъядерной зоны на Корейском полуострове. Она была подписана премьер-министрами 20 января 1992 года и вступила в силу после обмена ратификационными грамотами в ходе шестого раунда межправительственных переговоров. В декларации указывается, что стороны преисполнены решимости «устранить опасность ядерной войны путём денуклеаризации Корейского полуострова»19 и создать условия, благоприятные для мирного объединения страны.

В мае 1992 года начался седьмой раунд переговоров на высоком уровне. Это была первая встреча после вступления в силу Соглашения по примирению и Совместной декларации о денуклеаризации Корейского полуострова. Стороны договорились о формировании совместного военного комитета, комитетов по обмену и сотрудничеству, а также об открытии так называемых пунктов межкорейской связи. Уже во время восьмого раунда переговоров в сентябре 1992 года делегации подписали три вспомогательных протокола о реализации мер, намеченных ранее, и соглашение о создании Комитета по примирению.

Затем переговорный процесс был перенесён на уровень органов, созданных для практической реализации достигнутых договорённостей. Соответствующим комитетам и комиссиям в рабочем порядке пришлось искать пути развития компромиссных решений по спорным проблемам. Процесс межкорейской политической дискуссии мог оказаться весьма длительным. Стороны соглашались на уступки по форме, но не были готовы к серьёзным компромиссам по существу выдвигаемых проблем. Разногласия по-прежнему носили принципиальный характер, и попытки силового давления на контрпартнёра могли в любой момент изменить ситуацию.

Причиной очередного кризиса в межкорейских делах стала якобы проводимая КНДР программа создания ядерного оружия. Недостаточно подтверждённые свидетельства этому представила американская сторона. Этого оказалось достаточно для того, чтобы конструктивный диалог снова превратился в ожесточённую кампанию взаимных нападок.

КНДР присоединилась в Договору о нераспространении ядерного оружия в 1985 году, но только в январе 1992 года подписала с Международным агентством по атомной энергии МАГАТЭ Протокол о гарантиях. Долгое время Пхеньян считал невозможным для себя принятие каких-либо обязательств в условиях наличия на Юге американского ядерного оружия.В 1991 году президент США Дж.Буш декларировал намерение вывести с южнокорейской территории наземное тактическое ядерное оружие. Из официальных документов американской стороны было ясно, что США сохраняли ядерное вооружение военно-воздушных сил и военно-морского флота на Юге. Затем последовало заявление южнокорейского правительства о полном выводе с территории страны американского ядерного оружия.В октябре 1992 года Сеул и Вашингтон заявили о возможном возобновлении совместных военных учений «Тим Спирит», если КНДР не согласится на их требования. Последовал ответ из Пхеньяна, из которого следовало, что он отказывается от участия в работе четырёх совместных комитетов Север-Юг и от дальнейшего проведения межкорейских встреч на высоком уровне.20

В апреле 1993 года Пхеньян выступил с Программой великой консолидации всей нации во имя объединения Родины21 и потребовал, чтобы южнокорейская администрация убрала американские войска с территории Юга, прекратила совместные учения с иностранными войсками, отказалась от американского ядерного прикрытия. Только после выполнения этих условий северокорейцы соглашались вернуться за стол переговоров.Но уже к маю они оказались от своего ультиматума и премьер Административного совета КНДР Кан Сон Сан направил в Сеул письмо, в котором предложил осуществить обмен президентскими посланниками для решения главных проблем, стоящих перед нацией. Подготовительные встречи, призванные определить задачи, которые следует решать спецпосланникам, состоялись осенью 1993 года, открыв новое направление в межкорейском переговорном процессе.

Диалог Север-Юг, начатый в 70-е и продолженный на рубеже 80-90х годов, в результате перемен во внутрикорейском и международной ситуации стал устойчивым явлением политической жизни Корейского полуострова. Очевидно, что его развитию были присущи свои специфические особенности.Переговоры Север-Юг превратились в средство практического осуществления не только объединительной политики корейских сторон, но и внешнеполитических доктрин в целом. Соответственно диалог на обозначенном этапе объективно не решал проблему объединения, а преследовал конкретные цели внешней политики двух Корей.

Различие в задачах, которые Север и Юг пытались решать в ходе переговоров, продемонстрировали принципиальную разницу в подходах сторон к структуре и содержанию диалога. Север настаивал на первоочередном решении военных и политических вопросов, связанных также с интересами третьих стран на полуострове. Юг демонстрировал стремление к созданию атмосферы доверия и согласованию проблем экономического и гуманитарного сотрудничества.

В процессе реализации политических интересов через диалог корейские стороны пришли к пониманию необходимости компромисса. Но и на переговорном этапе часто проявляли готовность к уступкам лишь по формально-протокольным вопросам, которые подчас не затрагивали существа расхождений. Так, принятые документы стали результатом взаимного компромисса по форме. Основные проблемы, переданные на рассмотрение рабочих органов, не были решены и в последующем.

Время от времени Север возвращался к жесткой политической риторике. В духе прежних инициатив времён «мирного наступления» выдержана, например, программа объединения Родины, принятая на IX сессии Верховного Народного Собрания (1990). Северокорейские парламентарии предложили создать мирные условия объединения за счёт вывода американских войск и ядерного оружия из Южной Кореи, подписать мирный договор между КНДР и США и декларацию о ненападении между Севером и Югом, снять препятствия поездкам населения, проводить политику открытости между корейскими сторонами, образовать общенациональный фронт по объединению.В сентябре 1991 года КНДР одновременно с РК становится членом ООН. Их вступление в эту организацию создало принципиально новый политический фундамент дальнейшей дискуссии по вопросу объединения, соответствующего современной ситуации на полуострове. Стороны формально согласились с легитимностью политической системы и идеологии противоположной стороны. Ими был признан международный характер корейской проблемы, что предполагало соединение усилий не только двух Корей, но и всего мирного сообщества для её урегулирования.22 И вместе с тем решение Севера и Юга не было результатом совместных консультаций, обязательство придерживаться международных норм мирного сосуществования ещё не означало нормализации межкорейких отношений.

Позицию Пхеньяна в тот период можно охарактеризовать как стремление за счёт первоочередного решения военно-политических проблем создать определённый режим взаимоотношений, гарантирующий невмешательство в его внутренние дела.Другим предложением Пхеньяна по урегулированию корейской проблемы стала программа консолидации во имя объединения Родины из десяти пунктов от 6 апреля 1993 года.23 Её автором был объявлен президент КНДР, который призвал на дальнейшее действовать по следующим направлениям:

1.       Добиться великой консолидации всей нации и на этой основе создать единое независимое, мирное и нейтральное государство.

2.       Стать сплочёнными на основе любви к нации и духа национальной самостоятельности.

3.       Формировать сплочённость на основе принципов сосуществования, сопроцветания и обеспечения общих интересов и подчинения великому делу воссоединения Родины.

4.       Объединиться, прекратив всякие политические диспуты, поощряющие раскольничество и противоборство между соотечественниками.

5.       Избавиться от взаимных опасений о возможном нападении на Север, на Юг, от иллюзий о достижении победы «над коммунизмом» или превращении страны в «красную». Выработать взаимное доверие.

6.       Дорожить демократией, не отвергать друг друга, ссылаясь на различия в политических убеждениях. Вместе идти рука об руку для воссоединения Родины.

7.       Защищать материальные и духовные богатства, принадлежащие отдельным личностям и организациям, поощрять их использование в интересах достижения национальной консолидации.

8.       Стремиться к взаимному пониманию, доверию и сплочённости всей нации через контакты, поездки населения и диалог.

9.       Всему населению на Севере и Юге страны, лицам корейской национальности за её пределами крепить взаимную солидарность на пути к объединению Родины.

10.   Высоко ценить людей, внесших вклад в дело великой национальной консолидации и объединения Родины.24

Всё перечисленное свидетельствовало  о двойственном характере очередных политических концепций и практике Севера. С одной стороны, он был вынужден занять оборонительные позиции в вопросе объединения и, стремясь к сосуществованию с Южной Кореей, призвал к признанию и уважению отличных друг от друга идей, идеалов и систем, к отказу от классовых интересов и противоборства, от намерений навязать свою систему другой стороне, к признанию государственной, кооперативной и частной собственности, защите капиталов и имущества всех граждан и организаций, концессий с иностранным капиталом. С другой стороны, продолжал декларировать верность старым принципам концепции «единого фронта», выраженным, правда, в относительно мягкой форме.

Противоречива позиция Северной Кореи в отношениях с западными странами. Прослеживая тенденцию к нормализации отношений между Южной Кореей и странами социалистической ориентации, Пхеньян принимал меры по пересмотру своих архаичных взглядов.

Безусловно, северокорейские политики осознают, что упорядочение отношений с Западом, и, прежде всего, с Соединёнными Штатами и Японией, можно использовать для выхода из экономических трудностей. Но над ними не одно десятилетие довлеет боязнь поколебать систему, залогом жизнеспособности которой остаётся изоляция страны от внешнего мира.

В начале 90-х годов стало очевидным, что ключевой проблемой в отношениях Северной Кореи с Соединёнными Штатами, а также с Японией на какое-то время останется проблема контроля за программой ядерных исследований КНДР, для чего Пхеньян обязан был подписать соответствующий протокол с МАГАТЭ и передать свои ядерные объекты под наблюдение международных инспекционных комиссий. Во встречных предложениях он призвал США вывести всё ядерное оружие с южнокорейской территории и передать соответствующие базы, включая военные, также под контроль МАГАТЭ.

Первая встреча по этой сложнейшей проблематике состоялась в Нью-Йорке в январе 1992 года. Заместитель госсекретаря США Арнольд Кантер тогда заявил, что северокорейской стороне надлежит принять как инспекцию МАГАТЭ на основе протокола о гарантиях, так и инспекцию Южной Кореи на основе совместной декларации. Американская сторона отказалась расширить круг обсуждаемых вопросов и перспективы дальнейшего диалога связала с результатом инспекций на северокорейской территории.Следуя этим рекомендациям, КНДР подписала протокол о гарантиях безопасности. Официальный представитель МИД КНДР назвал главные факторы, повлиявшие на принятие этого решения: заявление США о выводе тактического ядерного оружия из Южной Кореи, заверения президента РК о полном отсутствии ядерного оружия у него в стране, принятие совместной декларации Север-Юг о безъядерном статусе Корейского полуострова, согласование сторонами параллельных инспекций ядерных объектов на своих территориях, выработка приемлемой платформы для двусторонних переговоров КНДР-США.С мая 1992 года по февраль 1993 года МАГАТЭ осуществила шесть инспекций тринадцати объектов, названных Северной Кореей как ядерных.В марте 1993 года КНДР объявила о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия «в качестве меры по защите национальных интересов». Но отсрочила исполнение этого решения до июня, дав тем самым понять, что готова приступить к переговорам, прежде всего, с Соединёнными Штатами, для урегулирования кризиса.В октябре делегация КНДР и США начали закрытые консультации с целью согласования «пакетного решения» ядерной проблемы. По сообщению СМИ, были рассмотрены взаимные предложения по комплексному урегулированию отношений25.

В ситуации, когда для Пхеньяна угроза международной изоляции стала политической реальностью, ядерные разработки оказались, пожалуй, весомым предметом торга с мировым сообществом.

В июне 1990 года в Сан-Франциско состоялась встреча М.Горбачёва и южнокорейского президента. Они согласились в принципе осуществить полную нормализацию двусторонних отношений.

Распад СССР и провозглашённая приверженность руководства России принципам парламентской демократии позволили официальному Сеулу декларировать , что «северная политика» завершена и по отношению к России, как правопреемнице бывшего социалистического гиганта.

В начале 90-х годов в межкорейских торгово-экономических отношениях наметились положительные тенденции. Резко увеличился объём товарооборота. Южная Корея стала четвёртым внешнеторговым партнёром Севера вслед за Советским Союзом, Китаем и Японией. Расширение двусторонней торговли сопровождалось ростом числа обоюдных деловых поездок – число корейцев, пересекавших демаркационную линию, в 1992 году, достигло 1247 человек. Стала меняться форма торговых связей – от сделок через третьи страны стороны перешли к торговле через зарубежные представительства южнокорейских фирм.26

Несмотря на то, что торгово-экономические сделки осуществлялись в основном негосударственными компаниями, правительство Южной Кореи жёстко контролировало деятельность предпринимателей.

Таким образом, с одной стороны, позитивные тенденции в межкорейских хозяйственных связях объективны по своей природе, с другой стороны, они носили неустойчивый характер в силу крайней зависимости от политических устремлений сторон.

Официально итоги «северной политики» были подведены в ноябре 1992 года на встрече представителей политических партий и общественности, посвящённой результатам объединительной политики администрации Шестой республики. Высказывалась уверенность, что страна объединится до конца века мирным путём и процесс объединения возглавит Южная Корея. Главным достижением «северной дипломатии» было названо устранение всех внешних препятствий объединения, а важнейшей задачей будущего – создание благоприятных внутренних условий за счёт стимулирования открытой политики с северокорейской стороны.

Однако в понимании сущности самого объединительного процесса появились определённые отличия. Прежде всего, объединительная концепция нового руководства стала сотавной частью фундаментальной концепции о Новой Корее.

В основу объединительной политики кимёнсамовской администрации, как и в основу ставшей уже бывшей новой «северной политики», заложено концептуальное положение о необходимости периода «предобъединительной адаптации».Администрация Ким Ен Сама предложила три базовых направления объединительной политики. Во-первых, курс, избранный властями, будет осуществляться на основе единодушной поддержки корейского народа. Во-вторых, исходя из реальности существования двух государств в рамках одной корейской нации, в духе мирного сосуществования и сопроцветания будет проводится взаимный обмен и сотрудничество. В-третьих, цель достижения благополучия всей нации должна быть выше любых политических и идеологических разногласий.

Таким образом, для концептуальной основы объединительной политики администрации Ким Ен Сама были взяты положения о национальном консенсусе, мирном сосуществовании и благополучии всей корейской нации.

Такая формула объединения была выдвинута Ким Ир Сеном в 1991 году, когда он в очередной раз обратился к идее конфедерации.На этом этапе Ким Ир Сен оспаривал тезис о необходимости определенного перехода для восстановления гомогенности нации, утверждая, что корейский народ как единая нация сохраняет национальную общность и остаётся однородным с национальной точки зрения. В качестве дальнейших мер по объединению Ким Ир Сен вернулся к предложению об образовании Демократической Конфедеративной республики Корё.27

Содержание конфедеративной формулы объединения неоднократно трактовалось и другими официальными представителями КНДР. Наиболее существенными из их разъяснений стали следующие. Региональные правительства Севера и Юга смогут самостоятельно издавать постановления, имеющие силу на территории их юрисдикции, при условии их соответствия общей идее конфедерации, а конфедеративные органы - разрабатывать законы, соответствующие идее национального единства.Региональные правительства продолжат поддержание внешнеполитических связей в соответствии с автономными и общенациональными интересами.Региональные власти сохранят контроль над своими территориальными вооружёнными силами, обеспечивающими региональную автономию и безопасность. Со своей стороны Конфедерация будет иметь общенациональные вооружённые силы, которые необходимы для защиты общенационального суверенитета.

Подчёркивалось, что принцип корейского объединения «одна нация, одно государство, два строя, два правительства» учитывает как стремление корейской нации к единству, так и политическую реальность существования на полуострове двух корейских государств с различными общественными системами. Пхеньян готов к обсуждению с южнокорейской стороной перспектив создания конфедерации, хотя Сеул использует иной принцип в подходе к национальному единству – «одна нация, одно государство, два строя, два правительства».28

Специфика конфедеративной формулы состояла в том, что главная стратегическая цель Севера трансформировалась в стремление обеспечить выживание ортодоксального режима в принципиально новых окружающих условиях и только после этого заново начать противоборство с Югом. Смысл в том, чтобы создать правовой, политический, военный, экономический режим функционирования, который гарантировал бы суверенитет КНДР. Самый простой путь, который диктовался жизнью, это межгосударственный договор между КНДР и РК и взаимное признание полной независимости двух корейских государств со всеми вытекающими международными последствиями этого акта.

Возникло несколько существенных особенностей действительно новой формулы объединения.

Первая из них – Север практически отказался от выдвижения предварительных условий, которые могли бы затронуть основы политического строя противоположной стороны. Проблему введения корейской конфедерации Пхеньян был готов обсуждать и решать с той южнокорейской администрацией, которая проявила бы к этому интерес.

Вторая – государственное устройство, которое предложил Север, предполагало создание конфедеративных органов, но лишало их (по крайней мере на начальном этапе) реальных рычагов контроля и регулирования деятельности общерегиональных властей.

Третья – Север подчеркнул временный характер конфедеративного устройства, подразумевая движение в направлении федерации и унитарного государства в процессе расширения полномочий центральных органов власти.

Новый подход Пхеньяна к проблеме национального единства не только вызвал изменение формулы объединения, но и сделал возможным подписание в 1991 году формально продолжающего действовать Соглашение по примирению. Этот документ, поскольку он затронул фундаментальные основы сосуществования – примирение, ненападение и сотрудничество, - с некоторым допущением стороны могли бы рассматривать как базовую часть возможного проекта устава конфедерации, если бы они обратились к разработке такового.

Однако причины, по которым Соглашение не стало эффективным, и факторы, которые препятствуют созданию корейской конфедерации, а в случае её создания в любой момент могут вызвать её распад, имеют, видимо, общие корни. Никакое взаимодействие с конструктивным результатом невозможно до тех пор, пока не устранены взаимная враждебность и недоверие. Никакая из форм государственного устройства, включая и конфедерацию, не станет жизнеспособной, пока составляющие её элементы остаются гетерогенными. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 3.2. Трудности межкорейского урегулирования (1994-1997).

Cостояние северокорейского общества во второй половине 90-х годов не являлось результатом временных трудностей в хозяйственном развитии. Видимо, фундаментальная причина развития социально-экономического кризиса заключалась в неспособности существующей чучхейской системы адаптироваться к новым внутренним и внешним условиям развития. Прибегая к половинчатым, промежуточным мерам, Пхеньян пытался усовершенствовать механизм планирования и функционирования экономики без проведения комплексной систематизированной реформы структуры распределения общественных ресурсов. Северокорейские лидеры осознавали, что даже медленное поэтапное реформирование неизбежно вызовет цепную реакцию в обществе, которая приведёт к дестабилизации всей системы, к разрушению условий существования режима, к смещению правящей элиты. Пример самой КНДР показывал, что самоизолирующаяся система не может быть радикально улучшена или перестроена, поскольку все её элементы взаимозависимы от многих внутренних факторов. Она способна достаточно эффективно работать лишь в экстремальном режиме, когда все её составляющие идеально отлажены. Если же один из элементов заменён или вышел из строя, новый вступает в противоречие с остальными, и экономика начинает давать сбои. Следовательно, единственный способ сохранить стабильность – избежать инноваций, в социально политическом смысле – реформ.29

Популистские обращения президента встречали поддержку в некоторых слоях населения. Его сторонники утверждают, что страна охвачена духом «Синбарам» (свежий ветер) – этой специфической формой народного движения в поддержку перемен и реформ, помогающей повысить общественную активность и «делать всё возможное добровольно и с радостью».

Южнокорейское диссидентское и студенческое движения, чрезвычайно активные и бескомпромиссные по своей сути, с приходом к власти гражданской администрации временно пересмотрели задачи и принципы своей деятельности. Их неповиновение и сопротивление государственным структурам потеряли свою актуальность. Оппозиционная молодёжь даже отказалась от уличной конфронтации в надежде наладить диалог с новым правительством. Однако в 1995-1996 гг. студенты вновь вышли на улицы с политическими лозунгами, а правительство от демократической риторики перешло к жёстким силовым методам подавления их выступлений.30

Резкое отстранение военных от участия в политической жизни страны могло иметь и негативные последствия для администрации Ким Ен Сама. До него стабильность политической власти и обеспечение безопасности страны от внешних угроз были органически связаны, поскольку действующие президенты представляли армейскую элиту. На новом этапе, в случае обострения межкорейских отношений, вопросы обороны страны опять становились бы превалирующими над проблемами внутреннего развития. Несомненно, что роль военных, как гарантов национальной безопасности, в этом случае снова была бы более весомой. При наличием терний между президентом и армией генералитет получил бы реальную возможность поднять вопрос о нецелесообразности дальнейшего пребывания у власти гражданской администрации.31

Как видно, это учитывалось Ким Ен Самом и его окружением. В 1995-1996 гг. были предприняты соответствующие шаги в направлении к стабилизации отношений с армейскими кругами.

Как утверждают в Сеуле, сдерживающими факторами для уменьшения ассигнований на оборону оставались угроза вооружённого конфликта с Севером, рост военной мощи Японии и модернизация вооружённых сил Китая. Генеральной линией оборонной политики администрации Ким Ен Сама, был  эффективный менеджмент оборонного бюджета с целью снижения затрат при приобретении для нужд армии современной, но менее дорогой техники.

В числе трудностей южнокорейские эксперты называли последствия структурной трансформации общества и усиливающийся протекционизм на крупнейших внешних рынках. Вместе с тем часть из них с оптимизмом заявляла, что имеющийся общественный потенциал позволит стране достаточно безболезненно и в приемлемые сроки провести реорганизацию экономики. Главная проблема – формулирование правильной стратегии, которая перестроит хозяйственную структуру в соответствии с новыми внутренними и внешними  условиями.32

На втором этапе своего правления администрация Ким Ен Сама продолжала ориентироваться на реализацию пятилетнего плана (1993-1997), который по замыслу должен был самоутвердить Южную Корею в качестве влиятельной развитой державы ещё до окончания срока полномочий самой администрации. В одном из своих телевизионных обращений Ким Ен Сам заявил, что этот план превратит Южную страну в индустриальную развитию державу и этим заложит прочный фундамент национального объединения с Севером, всё ещё находящимся в состоянии «технической» войны с Югом. Обозначенные в плане параметры предполагали полную мобилизацию имеющихся ресурсов роста, широкие фискальные, финансовые и административные реформы, направленные на стабилизацию экономики и повышение конкурентоспособности отечественной продукции. Несколько ранее были обнародованы амбициозные предложения по либерализации рынков национального капитала и зарубежных валют. На их основе корейская вона должна постепенно превратиться в международную валюту, а её соотнесённость с американским долларом – обеспечить широкий приток капиталов извне на внутренний финансовый рынок.33

В 1994-1997 гг. предусматривались среднегодовые темпы роста в 6,9% (в 1992 году они составляли 4,7%). Ожидалось, что валовой национальный продукт к 1998 году должен увеличиться вдвое, т.е. возрасти с 294,5 млрд. до 648 млрд.долл. В последние десятилетия Южная Корея демонстрировала впечатляющий количественный рост, однако её будущее, как считают южнокорейские и зарубежные специалисты, связано с новым качественным подъёмом.

Хотя Южная Корея являлась одним из ведущих экспортёров электроники и автомобилей, в основе её промышленного производства лежали технологии не выше среднего уровня. В отличие от Японии, Соединённых Штатов и европейских стран её научно-технический потенциал не позволял создавать и развивать прогрессивные технологии более высокого уровня. Легко адаптируя простейшие технологии, страны Юго-Восточной Азии, Китай, имея более дешёвую рабочую силу, успешно конкурируют с Южной Кореей. Исходя из этого,  её правительство стимулирует перемещение производства вглубь страны в поисках новых трудовых ресурсов, поощряет крупные компании к созданию специализированных технологических зон, где возможно производить усовершенствованную и высокотехнологичную продукцию. В этих же целях увеличивались государственные ассигнования на «исследование и научное развитие» с 3 до 5% от валового национального продукта.34

К 1997 году южнокорейское государство и общество вступали в сложный период структурной трансформации. Главной мотивацией этого движения является утверждение статуса страны как субъекта новой системы международных отношений. Процесс формирования нового международного порядка существенно изменил внешние условия дальнейшего развития Южной Кореи, внутренняя жизнь которой протекала в иной функциональной среде. В числе важнейших факторов, которые ранее обеспечивали её стабильный экономический рост, был геополитический интерес стран – мировых лидеров, подкреплённых льготным режимом взаимоотношений. Новые международные условия изменили традиционную структуру связей Сеула с партнёрами. Южной Корее придётся в жёсткой конкурентной борьбе отстаивать свои позиции на внешних рынках, оберегать внутреннюю экономическую систему от экспансии извне, готовиться к самостоятельному обеспечению безопасности . Её место в новых условиях будет, прежде всего, определяться собственным национальным потенциалом. Вместе с тем, политические, социальные, экономические реформы, направленные на его укрепление, должны были объективно соответствовать современным тенденциям мирового развития. Начавшийся процесс структурной модернизации не затрагивал фундаментальные основы сложившегося общества, что свидетельствовало о способности апробированной системы к саморегуляции и усовершенствованию.

Специфика реформ конца 90-х заключается в том, что они осуществлялись в условиях продолжающейся межкорейской конфронтации. Укрепление обороноспособности страны требовало очередных затрат на военные нужды  в ущерб финансированию гражданского сектора экономики.. Одновременно приходилось решать задачу сохранения поддержки такому курсу со стороны армии после её отстранения от участия в политической жизни.35

Обеспечить социальное согласие и поддержку со стороны различных слоёв общества в прошлом и сейчас призвано было проведение масштабных конференций и встреч с участием представителей различных профессий, членов семей революционеров, творческой и технической интеллигенции, Лиги социалистической трудящейся молодёжи и т.п. Философско-концептуальной основой единения населения Северной Кореи по-прежнему оставалось «созданное»  Ким Ир Сеном и «развитое» Ким Чен Иром учение чучхе (самобытность, самостоятельность, независимость). Как способ предупреждения случаев недовольства среди населения в связи с продовольственным кризисом в стране можно рассматривать периодическое проведение кампаний по массовой трудовой мобилизации.36

Функции социального контроля выполняли наделённые широкими властными полномочиями партийный и административно-бюрократический аппарат. Негативные черты северно-корейской номенклатуры – монополизация привилегий, местничество, коррупция, непрофессионализм чиновников дискредитировали органы власти, стимулировали появление антиправительственных настроений.

Анализ общественных и политических процессов в Северной и Южной Корее в 1994-1997 году позволяет выделить ряд существенных общих черт внутреннего развития двух стран. Во-первых, Север и Юг, хотя и в разной степени, были сосредоточены на решении задач совершенствования правящей структуры. Именно необходимость внутренней модернизации определяла цели их внешней политики. Во-вторых, в процессе реформ корейским субъектам приходилось решать схожие проблемы. К их числу относились такие, как поиск оптимального баланса между либерализацией общественной жизни и поддержанием административного контроля и дисциплины, обеспечением опережающего роста производства в гражданском секторе и сохранение интересов военно-промышленного комплекса и т.д. В-третьих, в реализации концепций внутреннего развития Пхеньян и Сеул пытались опираться на поддержку населения, разными путями инициируя подъём трудовой активности и сознательности. В-четвёртых, успех реформ, как и темпы их проведения, в значительной степени зависели от внешних условий и от того, насколько эффективно Север и Юг будут использовать международные связи.

Необходимо выделить и некоторые важные различия в положении КНДР и РК, которые определяли специфику происходивших там процессов:

-   различны их ресурсная база и внутренние условия проведения реформ: если в Южной Корее отмечался временный спад производства, то Северная Корея переживала широкий перманентный кризис;

-   иное сущностное содержание реформ на Юге они не затрагивали фундаментальные основы системы и были призваны совершенствовать её механизм, на Севере успех возможных преобразований прежде всего связан с видоизменением тех или иных сторон самой системы;

-   различна теоретическая база реформ: если на Юге либерализация и демократия стали идейными кредо новой администрации, то на Севере старая ортодоксальная идеология сдерживала процесс преобразований.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3.3. Концептуальные основы объединительной политики и её практическое осуществление (1997-2000).

К концу десятилетия на формирование основных характеристик и параметров состояния корейской проблемы самое серьезное влияние оказали кардинальные изменения, происходящие в мире, формирующие новые глобальные и региональные системы международных отношений, в которых очевидна лидирующая роль США, стремящихся закрепить свой монополизм на мировой арене, усилить влияние в стратегически важных районах мира, стать в них единоличным регулятором баланса сил и влияния.

Ключевую роль сыграли США для обеспечения начала четырехсторонних переговоров РК – КНДР – США – КНР, с целью урегулирования корейской проблемы, предложение которых было выдвинуть Б.Клинтоном и Ким Ён Самом 15 апреля 1996 г. Посредством вовлечения КНДР. Которая изначально негативно отнеслась к этой идее, в серию трехсторонних США – РК – КНДР «разъяснительных брифингов», состоявшихся весной 1997 г. в Вашингтоне, США сумели организовать проведение на своей территории первого предварительного, правда практически безрезультатного, раунда переговоров в подобном формате.37

Прогресс в американо-северокорейских  отношениях, хотя и не вызывал энтузиазма в Сеуле, нисколько не подвергал сомнению незыблемость союза между Белым и Голубым домами и прочность американских позиций на Юге Кореи, что обеспечивало развитие тенденции к усилению влияния США на Корейском полуострове в конце ХХ века.

Переговорный процесс в рамках четырехсторонней конфедерации хотя и с трудом, на развивался. Как значительный прогресс многие обозреватели оценили результаты третьего раунда конференции, состоявшейся в Женеве в ноябре 1998 г. На нем удалось сдвинуть переговоры с мертвой точки и договориться о создании в рамках этого форума двух специальных рабочих комиссий, которые должны обсуждать, соответственно, пути обеспечения прочного мира и разрядки напряженности на Корейском полуострове.

Вместе с этим, эксперты по проблемам Корейского полуострова с тревогой отмечали нарастание на протяжении 1998 г. в США активности сторонников на «вовлечение» Пхеньяна в переговорные процессы и международные структуры, и возвращения и политике «сдерживания» последнего. С большим трудом и запозданием администрации Б. Клинтона удалось в 1998 г. добиться от конгресса выделения 3,5 млн. долларов на оплату поставки очередной партии мазуты в Северную Корею в рамках американской части обязательств по программе КЕДО. В ноябре 1998 г. Конгресс США увязал дальнейшие перспективы финансирования поставок дизельного топлива в 1999 г. с успехом американской дипломатии на переговорах по прекращению ракетной программы КНДР, установив ей срок до 31 мая 1999 года.38

По сообщению газеты «Ханчук Геральт» от 10 октября 1998 года, влиятельный в США  Совет по проблемам внешней политики направил Б.Клинтону открытое письмо, в котором потребовал коренного пересмотра северокорейской политики Вашингтона. В нем утверждалось, что «испытание Пхеньяном 31 августа 1998 года новой усовершенствованной ракеты и обнаружение того, что может оказаться новым подземным ядерным объектом» могут в скором будущем привести к новому кризису. Подобные  настроения прозвучали и в выступлениях ряда американских участников состоявшихся 4-7 ноября 1998 года в Сеуле международной конференции «Изменяющаяся динамика безопасности Кореи», организованной Советом по изучению проблем безопасности США и Кореи. 39

Результаты переговоров между бывшим Министром  обороны США, а ныне главным «куратором» корейского направления внешней политики Белого дома У. Перри и Президента РК, состоявшихся в Сеуле в декабре 1998 года, продемонстрировали, что Ким Дэ Чжун даже в условиях тяжелого экономического кризиса, усилившего в силу необходимости выполнения «кабальных» требований соглашения с МВФ и др. и без того тесную привязку Южной Кореи к американскому союзнику, а также не фоне нарастания давления неблагоприятных внешних факторов не намерен отказываться от своей «солнечной политики»40.

 В ходе состоявшейся дискуссии Ким Дэ Чжун не разделил, по его мнению, излишне эмоциональные и завышенные опасения американских коллег по поводу северокорейского подземного объекта. При этом, учитывая изменение настроения республиканского большинства в Конгрессе США, выдвинул «пакетное» предложение. КНДР отказывается от новых запусков ракет средней дальности, вероятность которых в ближайшем будущем настойчива предсказывали американские средства массовой информации, замораживает свою ракетную программу, разрешает допуск международных инспекторов на объект в Кымчханги. США, в свою очередь, выполняют данное еще в 1994 г. при подписании «рамочного соглашения» свое обещание об установлении дипломатических отношений с Северной Кореей. Последней обеспечивается адекватная продовольственная и гуманитарная помощь.

Как показали дальнейшие события, основные идеи «пакетного» предложения легки в основу сложных американо-северокорейских «ядерно-ракетных» переговоров весной 1999 г., приведших и важному позитивному результату. На компромиссой основе была достигнута договоренность о том, что Пхеньян соглашается на многоразовые (как минимум две) инспекции американских экспертов на объект в Кымгхангри, а Вашингтон, обеспечит поставку в КНДР 500 тыс. т продовольствия и 1000 тонн отборных семян картофеля.41

В соответствии с этим соглашением команда из 15 экспертов в течение недели в мае 1999 г. изучала подземное сооружение Кымчханги и не обнаружила там ничего, кроме «огромного пустого тоннеля». Администрация Б.Клинтона пришла к выводу, что в тоннеле «не нашлось ничего подтверждающего того, что Северная Корея нарушала антиядерные соглашения… что в этом тоннеле когда либо содержалось оборудование, имеющее отношение к программе развития ядерного оружия», а так же, что «нет оснований полагать, что американских инспекторов, проводивших свою работу, пытались обмануть в процессе ознакомления с пустыми тоннелями».

Состоялось еще более знаменательное событие в американо-северокорейских отношениях – первой в истории визит в КНДР официального специального представителя США по проблемам Кореи У. Перри, возглавившего американскую делегацию самого высокого уровня. У. Перри передал северокорейскому руководству личное послание Б.Клинтона, а также комплексную программу, разработанную совместно США, РК и Японией, содержащую предложение о поэтапном снятии 46 – летнего экономического эмбарго против КНДР и восстановлении с ней дипломатических отношений Вашингтоном и Токио в обмен на отказ Пхеньяна от предложения программ по созданию ядерного и ракетного оружия. 42

В ходе встреч с высокопоставленными руководителями Северной Кореи У.Перри, которому, однако, не удалось встретиться с ее лидером, пытался убедить их (что тоже было впервые) в том, что США искренне не желает коллапса КНДР и ее поглощения Югом, а стремятся к нормализации отношений с ней как с независимым государством.

 Эти позитивные и весьма важные события оказали положительное влияние на формирование более благоприятной атмосферы для развития межкорейского диалога.

Во второй половине 1999 г. и начале 2000 г. тенденция к нормализации межгосударственных отношений между США и КНДР получила дальнейшее развитие. Ее закреплению не помешал даже вооруженный инцидент, произошедший в июне 1999 г. между ВМС РК и КНДР в районе морской разграничительной линии Севера и Юга в Желтом море, сопровождавшейся уничтожением одного северокорейского боевого корабля. Заинтересованные стороны сумели быстро преодолеть последствия этого события.

Принципиально важным фактором стал успех в японо-южнокорейских отношениях, качественные изменения которых произошли при поддержке США, а перспективы были широко раздвинуты в ходе двух встреч в верхах между Президентом РК Ким Дэ Чжуном и премьер-министром Японии К. Обути в Токио в 1998 г. и в Сеуле в октябре 1999 г. Главной сферой двустороннего сотрудничества, развитию которой октябрьский саммит 1999 г. дал мощный импульс, стала военно-политическая. Низкий уровень взаимодействия между Японией и РК в этой области долгое время считался чуть ли не единственным фактором, сдерживающим оформление тройственных связей между Вашингтоном, Токио и Сеулом в официальные союзнические.43

Интенсифицировались военные обмены между представителями всех родов войск: в марте 1999 г. Южную Корею посетила группа из 20 офицеров сухопутных частей сил самообороны Японии, которые впервые занимались в РК непосредственной военной подготовкой. Во время 4-х дневного визита генерала Ю. Хираока, начальника штаба японских ВВС, в мае 1999 г., в Сеуле он договорился со своим корейским коллегой  генералом Пак Чун Тэком расширить взаимные обмены и усилить взаимодействие между ВВС двух государств. И, главное, Токио и Сеул договорились провести в августе 1999 г. в районе острова Чучжудо первые в истории совместные двусторонние военно-морские маневры с участием авиации.44

Ускорилось формирование организационной инфраструктуры военного сотрудничества: в 1999 г. были проведены первые консультации и подписано соглашение о сотрудничестве в области безопасности между силовыми структурами приморских провинций двух стран: в мае были одновременно установлены три линии горячей связи между Министерством Обороны РК и УНО Японии, командованием ВВС и ВМС двух стран на основе соглашения достигнутого в ходе визита в Сеул главы Японского военного ведомства в январе 1999 г.

Характерно, что во всех упомянутых случаях при их обосновании действий неизменно присутствовал тезис о необходимости более тесного координирования усилий двух стран в деле нейтрализации угрозы со стороны Северной Кореи, противодействия проникновению Северокорейских подводных и надводных  кораблей в воды Японии и РК. В апреле 1999 г. официальный Сеул с меньшей озабоченностью чем это было ранее, встретил принятие нового билля Японским парламентом узаконивающего более широкую военную роль Токио в рамках новой редакции американо-японского союза, допускающей участие японских сил самообороны в ряде военных операций в случае возникновения конфликта на Корейском полуострове.

Значительно возросший уровень сотрудничества между Токио и Сеулом стал одной из необходимых посылок, сделавших возможным оформление ставших уже регулярными трехсторонних консультаций между США, Японией и РК на уровне глав внешнеполитических, военных ведомств в более институциализированную структуру. На встрече в Гонолулу 23 – 25 апреля руководство трех стран решило создать «Трехстороннюю Координационную Наблюдательную Группу» с целью более систематической координации их «северокорейской политики», которая должна собираться на высоком уровне не реже одного раза в 3 месяца. Такое решение представляется как важный практический шаг на пути окончательного оформления тройственного военно-политического союза в составе вышеупомянутых стран.46

Политика Российской Федерации в отношении двух корейских государств в этот период, не редко связываемая с приходом на пост Министра иностранных дел Российской Федерации Е. Примакова, отмечена последовательными попытками российского руководства нейтрализовать негативную тенденцию изменения соотношения влияния на Корейском полуострове, в том числе путем восстановления сбалансированного подхода к обоим корейским государствам. 47

Во время визита в РК Министра иностранных дел Российской Федерации в июле 1997 г., ставшего в целом заметной вехой в развитии двусторонних отношений и придавшего им новые импульсы, Е. Примаков подчеркивал: «Поскольку сейчас вырисовываются контуры формата переговоров в виде «два плюс два»: две Кореи плюс КНР и США, то мы не видим оснований для противодействия и будем им способствовать. Одновременно считаем полезным расширение рамок таких переговоров, вплоть до созыва международной конференции».48

В 1998 г. прошли через серьезное испытание «на прочность» российско-южнокорейские отношения. Жесткий финансовый кризис в обеих странах  1998 г. заметно сузил возможности их экономического сотрудничества. Ряд уже проработанных и готовых к реализации крупномасштабных проектов, таких как, например, создание корейского  технополиса в районе  Находки, оказался фактически замороженным. Неудивительно, что двусторонний товарооборот,  составлявший в 1996 г. 3,6 млрд. долларов, сократился в 1998 г. до 2,1 млрд. долларов. Еще более скромными выглядели достижения обеих стран в области инвестиционного сотрудничества.

Неблагоприятно отразился на двусторонних отношениях шпионский скандал, случившийся летом 1998 г. Усилиями СМИ обеих стран, особенно Южнокорейских, эта досадная история, которой следовало бы стать предметом профессионального разбирательства двух спецслужб, вышла на высокий политический уровень и привела к отставке Министра иностранных дел РК. В целом она ухудшила психологическую атмосферу в двусторонних отношениях. К счастью, данный инцидент был сравнительно быстро исчерпан. На встрече в сентябре 1998 г. на сессии  ГА ООН в Нью-Йорке уже новые министры иностранных дел обеих стран поставили окончательную точку в этой малоприятной истории и решили вернуть развитие двусторонних отношений в конструктивное русло, в частности заняться подготовкой визита Президента РК Ким Дэ Чжуна в Российской Федерации.49

Не смотря на мнение обозревателей некоторых стран о кризисе в отношениях между Россией и Республикой Корея в связи со спадом в области их экономического сотрудничества и особенно ухудшением политического климата, темпы и формы преодоления отмеченных трудностей свидетельствовали об обратном.

Необходимо подчеркнуть, что приход к власти в РК в начале 1998 г. администрации президента Ким Дэ Чжуна создал новые стимулы для развития российско-южнокорейских политических отношений. В отличие от своего предшественника Ким Дэ Чжун достаточно хорошо понимал роль и значение Российской Федерации в урегулировании корейской проблемы, как важного гаранта безопасности на полуострове наряду с США, КНР и Японией, что он не раз отмечал в своих выступлениях. Не случайно (одновременно с желанием активно продвигать вперед четырехсторонние переговоры) в первые же дни своего пребывания на посту Президента РК он выступил с весьма близкой по содержанию к российской программе созыва многосторонней международной конференции по урегулированию корейской проблемы, инициативой организации шестистороннего (РК-КНДР-РФ-США-КНР-Япония) или семистороннего (плюс Монголия) форума по обсуждению проблем безопасности в СВА, включая Корейский полуостров.50

В ходе состоявшегося в мае 1999 г. саммита между Президентами Ким Дэ Чжуном и Б. Ельциным в Москве главы государств подчеркнули, что укрепление конструктивного и взаимодополняемого партнерства является руководящей концепцией взаимодействие между двумя государствами на пороге ХХI века. Итоги встречи оказались весьма плодотворны во многих областях, и обе стороны выразили свое удовлетворение ими. 51

Линия на углубление двустороннего сотрудничества между Россией и РК получило развитие в 2000 году. Центральными событиями года стали две встречи президентов двух стран в Нью-Йорке 8 сентября в рамках юбилейной сессии ГА ООН и затем 15 ноября на саммите АТЭС в Брунее, а также визит в Москву премьер-министра РК Ли Хан Доне. На встрече с представителем правительства России М. Касьяновым, в частности, была достигнута договоренность о визите Президента Российской Федерации  В. Путина в Сеул в первой половине 2001 г. Визит В.Путина состоялся в феврале 2001 г. Российско-южнокорейский саммит внесший вклад в разрешения ряда проблем в двусторонних отношениях и продвинувший сотрудничество между двумя странами, продемонстрировал приверженность руководства Российской Федерации к проведению на Корейском полуострове активной и сбалансированной политики.52

Позитивные изменения в российско-северокорейских отношениях к концу десятилетия постепенно приобретали характер тенденции восстановления многопланового сотрудничества. Достаточно отметить, что в 1997-2000 гг. между двумя странами было заключено 21 межправительственное и межведомственное соглашение, включая документы о поощрении и взаимной защите инвестиций, избежании двойного налогообложения, о сотрудничестве в различных областях экономики, сельского хозяйства, культуры и др. Стал медленно расти товарооборот.53

В феврале 2000 г. был подписан Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между Россией и КНДР в ходе визита в Пхеньян Министра иностранных дел России И. Иванова54. Во всем мире данное событие было воспринято как факт восстановления дружественных отношений между двумя странами. В Договоре впервые в дипломатической практике КНДР были зафиксированы стремления уважать цели и принципы ООН, общепризнанные нормы международного права, задачи обеспечения безопасности в СВА.

В июле того же года состоялся первый в истории Российской Федерации (и СССР) визит руководителя государства в КНДР. Визит Президента В.В. Путина был первым посещением иностранным лидером Северной Кореи по личному приглашению Ким Чен Ира. К числу важнейших результатов данной встречи следует отнести сам факт выхода политического диалога Москвы и Пхеньяна на самый высокий уровень, предоставивший возможность лидерам Российской Федерации и КНДР в ходе семичасового личного общения узнать и понять друг друга. В итоге визита была подписана Совместная декларация и достигнута взаимопонимания как по проблемам двусторонних, так и международных  отношений. Достаточно упомянуть озвученное В. Путиным согласие Ким Чен Ира на запуски на безвозмездной основе 2-3 корейских спутников в год ракетоносителями государств, озабоченных ракетной программой КНДР, в обмен на отказ Северной Кореи от дальнейшего  производства аналогичных ракет, чего так долго добивались США.

Новым игроком на Корейском полуострове хотел бы стать Евросоюз. С 1999 г. по середину 2001 г. наблюдался оживленный диалог между КНДР и странами ЕС. За исключение Франции и Ирландии все страны ЕС установили с КНДР дипотношения. ЕС стремился использовать ставшую популярной корейскую тему для повышения своего международного статуса как нового источника глобальных политических и стратегических инициатив. Северная Корея, естественно, хотела бы создать  в лице ЕС новый полюс который расширил бы возможности Пхеньяна заниматься политическим балансированием между США, Южной Кореей. Россией, Китаем, Японией и тем же ЕС.56

Решающее значение для оценки перспектив развития ситуации на Корейском полуострове имеет позиция двух ключевых участников процесса – Северной и Южной Корей.

Мир стал свидетелем резкого поворота в политике Пхеньяна по обеспечению безопасности правящего режима. Принимая во внимание тенденцию глобализации мировой экономики и политики, Пхеньян сделал ставку на активное участие в международных делах, видя в этом и возможность получения новых кредитов и военно-политичекие гарантии безопасности режима. В 2000-начале 2001 гг. Пхеньян помимо стран ЕС установил дипотношения с Филиппинами, Австралией. Однако главной целью Пхеньяна все же являются дипломатические отношения с США.57

Позиции политических лидеров Южной Кореи в отношении внутрикорейского общения в целом ясны. Ким Дэ Чжун сделал диалог  с Севером главным делом своей жизни и не отступит от него ни при каких обстоятельствах. Присуждение Нобелевской премии, обеспечив «Северной политике» международное признание, укрепило стремление южнокорейского Президента продолжать выстроенную им линию проведения.

Неоднозначно отношение к диалогу в различных слоях южнокорейского общества и административных структурах Южной Кореи. По существу и общество в целом и бюрократическая элита Южной Кореи готовы в равной мере как продолжать политику «умиротворения» режима Ким Чен Ира, так и отказаться от нее в пользу более жесткой линии проведения, уйди Ким Дэ Чжун с политического Олимпа.

 

Яндекс.Метрика

Проект и дизайн ИК "Сотка", 2005-2006 г.

Все права у авторов текста, ссылка - обязательна.

 Разрешение экрана 800*600